Противоречит законам географии: почему попытка Пашиняна сблизится с ЕС обречена на провал

Армения рискует потерять до 14% ВВП, выйти из ЕАЭС и разрушить вековые связи с Россией – но продолжает двигаться к Евросоюзу. В интервью «ФедералПресс» доцент факультета политологии СПбГУ Арсений Майоров объясняет, почему курс премьера Никола Пашиняна противоречит не только интересам экономики, но и законам географии, и к чему приведет попытка Армении стать «балансиром» между Москвой и Брюсселем.

Арсений, как вы оцениваете главный мотив внешнеполитического разворота Никола Пашиняна: это попытка диверсифицировать риски в условиях, когда Россия, по его словам, «не может гарантировать безопасность» из-за загруженности на украинском направлении, или это осознанный антироссийский идеологический проект?

– Любая стратегия имеет риск подчиняться логике парадокса: то, что мы сегодня наблюдаем во внешнеполитическом развороте Никола Пашиняна – это классический пример ситуации, когда руководство страны подменяет суровую топографическую и экономическую реальность идеологическими конструкциями. Заявления о том, что опора на Россию была «стратегической ошибкой» из-за загруженности Москвы на украинском направлении, в терминах realpolitik звучат не как объективный анализ, а как предлог для осознанного демонтажа российского присутствия.

Пашинян заявляет о заинтересованности в развитии отношений с Россией и участии в ЕАЭС. Однако его курс на евроинтеграцию (закон о вступлении в ЕС от 2025 года) прямо противоречит экономической логике. По оценкам, выход из ЕАЭС может стоить Армении до 14% ВВП из-за потери рынков, инвестиций (около 50 млрд рублей от РФ) и энергоресурсов. Как вы объясните это противоречие? Верит ли Пашинян, что Евросоюз компенсирует эти потери?

– Этот же системный парадокс наблюдается и в экономике. Заявленный курс на евроинтеграцию с перспективой вступления в ЕС прямо противоречит гравитации евразийского рынка. Потеря до 14% ВВП, важнейших рынков сбыта, российских инвестиций и льготных энергоносителей – это цена, которую невозможно компенсировать европейскими грантами.

Брюссель не испытывает дефицита в сельскохозяйственной продукции и не станет дотировать армянские энергосети по историческим лекалам Москвы. Европа экспортирует нормативные стандарты и институциональные правила, тогда как Россия обеспечивает доступ к углеводородам и реальному потреблению.

Пашинян неоднократно заявлял, что опора на одного партнёра в вопросах безопасности была «стратегической ошибкой». Учитывая, что на вооруженные силы России и пограничников на армяно-турецкой границе по-прежнему опираются, насколько оправдан риск переориентации на Запад, учитывая географическую изоляцию Армении?

– Проблема этой попытки «диверсифицировать риски» кроется в игнорировании неумолимой тирании географии. Армения остается анклавом, зажатым между историческими противниками и Ираном, находящимся под санкциями. Ожидание, что европейские наблюдатели смогут компенсировать уход единственной континентальной державы, способной проецировать реальную военную силу на Южном Кавказе, выглядит оторванным от реальности. Пока в Ереване рассуждают о европейской безопасности, именно российские пограничники обеспечивают стабильность на армяно-турецкой границе, и надежда на политические декларации удалённых западных столиц не отменяет этого факта.

Пашинян утверждает, что Армения может одновременно быть членом ЕАЭС и кандидатом в ЕС. Насколько эта позиция реалистична? Ведь Россия, Беларусь, Казахстан и Кыргызстан призвали Ереван выбрать «или-или». Не является ли такая двойная игра временной тактикой на фоне вынужденной зависимости от российских энергоносителей и рынков?

– Разумеется, попытка совместить членство в ЕАЭС и статус кандидата в ЕС на практике нереалистична: регуляторные режимы этих макрорегионов взаимоисключающи. В этом контексте июльский визит Пашиняна в Москву в 2026 году и его призывы «сверить часы» – это не признак искреннего желания остановить деградацию отношений, а прагматичная тактическая пауза. Еревану необходимо выиграть время, чтобы избежать немедленного экономического шока и обеспечить бесперебойные поставки ресурсов, пока западные партнёры формируют новый политический ландшафт.

В Армении растёт напряженность: судят главу Апостольской церкви, который был критиком Пашиняна и которого обвиняют в «связях с Россией», задерживают оппозиционных деятелей. Создается ли этот курс «закручивания гаек», чтобы подавить пророссийски настроенную оппозицию, или это реакция на реальные угрозы?

– Именно для закрепления этого ландшафта проводится и внутренняя трансформация. Аресты оппозиционеров и беспрецедентное давление на главу Апостольской церкви, традиционно выступающей институциональным якорем армянской государственности и имеющей прочные исторические связи с Россией, – это реакция не на угрозы национальной безопасности, а на риски для самого текущего политического курса.

Выдавливая из публичного поля традиционалистов, руководство страны демонстрирует Западу свою полезность через разрушение исторических сетей российского влияния, стремясь сделать прозападный вектор необратимым.

Как видится конечная цель Пашиняна? Это – создание суверенного государства, которое балансирует между Западом и Востоком, или же он неизбежно ведёт Армению к выходу из российской орбиты, жертвуя долгосрочными экономическими интересами ради получения политических дивидендов на Западе?

– В конечном итоге риторика о создании суверенного государства, балансирующего между Западом и Востоком, маскирует суровую правду: малые страны в зонах жестких геополитических разломов крайне редко становятся самостоятельными «балансирами».

Разменивая долгосрочные экономические связи и выстроенную архитектуру безопасности на политические дивиденды в западных столицах, Армения рискует превратиться в инструмент чужой игры против России. В игре, где страна, оставшись один на один с жестким региональным окружением, ставит на кон само своё будущее. Москве же в этой ситуации нет нужды форсировать события – ей достаточно просто подождать, пока геополитическая и экономическая гравитация не возьмёт своё.