Александр Минжуренко: История нашей страны делится на «до» и «после» Горбачёва

В ночь на 31 августа в Москве на 92-м году жизни скончался бывший президент СССР Михаил Горбачев. В эксклюзивном интервью Международному пресс-центру МКР-Медиа народный депутат СССР Александр Минжуренко отметил, что может говорить о Горбачеве в разной тональности, зная о его плюсах и минусах, но обобщая, остаются лишь положительные оценки этого политического деятеля.

«Всё остальное уходит в тень, потому что он совершил шаг колоссальной важности и планетарного масштаба, сокрушив всю коммунистическую систему. Не только в рамках Советского Союза, но и в рамках всей планеты Земля. Большой социальный эксперимент, начатый в 1917 году, закончился. И закончился он деятельностью Горбачева – отсюда такие большие высокие оценки. В истории вообще мало найдёшь таких людей, которые именно субъективно и, настроившись, совершают такие переломные моменты» Александр Минжуренко

«Вся история нашей страны делится на «до» и «после» Горбачева. Самый переломный момент обеспечил он, поэтому в памяти остаётся вот это большое, значимое. Я удивляюсь смелости этого человека. Те, кто жил в советское время в том же 1985-м году – когда он начал свои преобразования – думали, что КПСС и СССР это вечно, незыблемо и навсегда. И наверно он сам так думал. Нужно сразу сказать, что в начале своих первых шагов он не замышлял ни распад СССР, ни роспуск и запрет КПСС. Горбачев начинал свои преобразования поэтапно, достаточно скромными шагами, но затем поддался логике. Железной исторической логике и каждый его следующий шаг определял дальнейшее движение. Он понимал, что на полпути остановиться нельзя. Это уже потом появится фраза про перестройку, что пропасть нельзя преодолеть в два прыжка. И он продолжал» Александр Минжуренко, народный депутат СССР

По словам Минжуренко, в общей сложности тет-а-тет он беседовал с Михаилом Горбачевым четыре раза.

«Это были встречи с глазу на глаз и достаточно продолжительные по времени. Он рассказывал мне своё видение и отмечал, что никакой объёмной программы, проекта своих поступков в начале у него не было. И не могло быть. Он делал что-то неотложное, а потом, сказав «А» вынужден был говорить «Б», «В» и так далее. Его к этому всё толкало – и отсюда некая задержка и топтание. Не то, как Пётр Первый проводил свои реформы – решительно, рубя с плеча. Нет. Отсюда и многие минусы того, как он дожидался до какой-то критической ситуации и только потом вынужденно, по логике, делал эти шаги. Все более-менее серьёзные экономисты говорят, что если бы радикальные экономические преобразования начались в 1985-1986-е годы – когда у Советского Союза ещё были серьёзные ресурсы и запасы – мы бы вышли из этого этапа истории с меньшими потерями. Медлительность и задержка привела к тому, что радикальные реформы начались тогда, когда неэффективная советская экономика исчерпала абсолютно все ресурсы – и валютные, и госрезервы, и всё на свете. На тот момент продовольственного и золотого запаса у нас было меньше, чем в 1942 году. То есть в тяжелейшие годы войны государство, Сталин держали на более высоких цифрах государственные резервы, продукты и золото, а мы начали реформы тогда, когда всё истощилось до крайности. Отсюда эта болезненность реформ. С одной стороны я как бы оправдываю Горбачева, он вынужден был это делать, но, с другой стороны, нужно отметить, что это нужно было делать раньше. Тем не менее, в «осадок» выпадает то, что он сделал. А сделал он многое и важное» Александр Минжуренко